В 2026 году правительство внесло в Госдуму проект федерального бюджета на 2027–2029 годы, который эксперты уже называют документом с «ярко выраженной социальной направленностью» . Однако за фасадом привычной риторики о «безусловном выполнении обязательств» скрывается более сложная трансформация: государство перестраивает социальный контракт, смещая акценты с универсальных гарантий на адресную поддержку, а бремя финансирования растущих расходов перекладывает на состоятельные слои населения и на сами регионы.
freepik.com
Параметры: рост расходов при скромном дефиците
Формальные цифры выглядят сбалансированно. Доходы бюджета в 2027 году запланированы на уровне 43,3 трлн рублей, расходы — 48,8 трлн, дефицит — 2,2% ВВП (около 5,5 трлн рублей) . Для сравнения: дефицит 2026 года оценивается в 3,2% ВВП, так что на бумаге правительство демонстрирует фискальную дисциплину. К 2029 году доходы должны вырасти до 48,4–48,6 трлн рублей, а расходы — до 53,9 трлн .
Однако ключевая особенность бюджета-2027 в том, что расходы растут «символически» — всего на 0,4% к уровню 2026 года . Это означает, что в реальном выражении, с учётом инфляции, многие статьи фактически замораживаются. Исключение составляют два блока: социальная политика и оборона. Именно они остаются крупнейшими статьями расходов .
Социальный контракт: от универсализма к адресности
Социальная часть бюджета сохраняет преемственность, но меняет акценты. Страховые пенсии в 2027 году будут проиндексированы дважды: с 1 февраля на 6,8% (по уровню инфляции 2026 года) и с 1 апреля дополнительно на 3,3% (с учётом роста зарплат). В результате средняя пенсия по старости к концу года составит 29 904 рубля . Прожиточный минимум вырастет до 20 227 рублей на душу населения, а МРОТ — до 28 935 рублей .
Однако главный сдвиг — в структуре поддержки семей. «Детский бюджет» на трёхлетку превысит 10 трлн рублей . Эти средства пойдут на материнский капитал, единое пособие, семейную выплату в виде возврата части НДФЛ для граждан с двумя и более детьми, а также на льготную ипотеку . Приоритет демографической политики очевиден: государство концентрирует ресурсы на стимулировании рождаемости, а не на расширении универсальных социальных гарантий.
Здравоохранение получает 1,8 трлн рублей из федерального бюджета и 5,2 трлн из ФОМС . Около 280 млрд рублей направляется на модернизацию первичного звена . В образовании заложены средства на строительство школ (более 105 млрд рублей), ремонт детских садов (47 млрд) и капремонт школ (201,4 млрд за трёхлетку) .
Кто платит: налоговая перестройка
Социальные обязательства требуют источников финансирования. Правительство нашло их в точечном повышении налогов, которое, по оценкам Минфина, затронет лишь 6% россиян .
Ключевое изменение — включение в основную налоговую базу НДФЛ «пассивных» доходов: дивидендов, процентов по вкладам, операций с ценными бумагами, доходов от продажи имущества. Сейчас они облагаются по ставкам 13–15%, после изменений к ним будут применяться ставки 13–22% . Малые вклады до 1 млн рублей и доходы участников СВО под изменения не попадают .
Дополнительные поступления ожидаются от повышения ставки налога на прибыль с дивидендов, выплачиваемых нерезидентам на счета «С», с 15% до 35% (130 млрд рублей за трёхлетку), введения НДС для трансграничной онлайн-торговли (75 млрд рублей в год) и налога на сверхдоходы для горно-металлургических компаний (200 млрд рублей ежегодно) .
Эта налоговая архитектура отражает новую философию социального контракта: гарантии сохраняются, но их финансирование всё больше смещается с нефтегазовых доходов на перераспределение внутри экономики. Как отмечают эксперты, рост ненефтегазовых доходов обеспечен не экономическим ростом, а повышением налогов и администрированием .
Регионы: отсрочка вместо денег
Отдельный сюжет — отношения центра и регионов. Бюджет предусматривает отсрочку возврата бюджетных кредитов, сроки погашения которых приходятся на 2027–2029 годы. Эта мера позволит регионам перераспределить около 300 млрд рублей . Кроме того, предусмотрены казначейские инфраструктурные кредиты до 150 млрд рублей ежегодно .
Однако это именно отсрочка, а не прощение долга. Проблема дисбаланса между полномочиями и ресурсами регионов, обозначенная в предыдущих материалах, бюджетом-2027 не решается. Регионы получают временную передышку, но не новые источники доходов. Рост доли ненефтегазовых доходов федерального бюджета с 81,6% до 84,1% к 2029 году означает, что центр укрепляет свою финансовую базу, тогда как субъекты остаются зависимыми от трансфертов.
Оборона как контекст
Нельзя анализировать социальный контракт в отрыве от главного приоритета бюджета. Расходы на национальную оборону в 2027 году составят 17,15 трлн рублей — 35% всех расходов и на 27% больше, чем закладывалось в прошлогодних планах на тот же год . Вместе с национальной безопасностью и правоохранительной деятельностью силовой блок получает 21,4 трлн рублей, или 44% бюджета. На человеческий капитал — социальную политику, здравоохранение и образование — приходится 21% .
Это соотношение — два рубля на силовой блок против одного на социальную сферу — определяет реальные приоритеты государства. Социальные обязательства выполняются, но их масштаб ограничен рамками, заданными военными расходами. Как отмечает Carnegie Endowment, прошлогодний план на 2027 год предполагал 46,1 трлн расходов, теперь их повысили до 48,8 трлн. Общая прибавка — 2,7 трлн, а рост расходов на одну только оборону — 3,6 трлн. Значит, все остальные расходы против прежнего плана урезали примерно на 0,9 трлн .
Заключение
Бюджет-2027 не отменяет социальный контракт — он его перестраивает. Государство сохраняет пенсии, пособия и поддержку семей, но делает это в условиях, когда растущая часть ресурсов направляется на оборону, а финансирование социальных обязательств всё больше зависит от налоговых изъятий у состоятельных граждан и отсрочек для регионов.
Этот бюджет — документ прагматичного выбора. Он не обещает прорывов в социальной сфере, но гарантирует, что существующие обязательства будут выполнены. Однако долгосрочная устойчивость этой модели вызывает вопросы: если экономический рост останется на уровне 1,4% (прогноз на 2027 год), а инфляция — выше целевых 4%, то через несколько лет даже точечные налоговые повышения могут не покрыть растущие расходы. Вопрос 2026 года не в том, выполнит ли государство социальные обязательства в 2027-м. Вопрос в том, насколько долго эта модель сможет работать без более фундаментальных изменений в структуре экономики и распределении ресурсов между центром и регионами.
